Павлович Надежда Александровна (1895-1980)


     Поэтесса, детский писатель. Первые её стихи были напечатаны в 1911 г. в газете "Псковская жизнь", После гимназии переехала в Москву, училась историко-филологическом факультете Высших женских курсов им. Полторацкой. Принимала активное участие в литературной жизни того времени, водила дружбу со многими известными поэтами, её стихи публиковались в периодических изданиях и альманахах.
     В 1920 г. занимаясь по поручению правления Всероссийского Союза поэтов организацией отделения Союза в Петербурге, познакомилась с Александром Блоком и, как многие считают, стала его последней музой. Его смерть стала для неё огромным ударом, отразившимся во многих её стихах, заставила её обратиться к вере.
      В 1922 г. она стала духовной дочерью известного старца Оптиной пустыни преподобного Нектария Оптинского. Когда начались гонения на церковь и монастырь в Оптиной пустыни был закрыт, используя свои связи спасла преподобного Нектария от расстрела, выдав его за своего дедушку, а также сумела спасти монастырскую библиотеку. А в 1974 г. смогла добиться, чтобы обитель получила статус памятника культуры.
      Автор поэтических книг: "Берег" (1922), "Золотые ворота" (1923), "Думы и воспоминания" (1962), "Сквозь долгие года…" (1977), "На пороге" (1981) и др.; книг для детей: "Капризник Тики" (1925), "Паровоз-гуляка" (1925), "Веселая пчелка" (1930), "Коза в огороде" (1930) и др.; воспоминаний об Александре Блоке - http://www.bibliotekar.ru/Prometey-11/11.htm
      Надежда Павлович ушла из жизни 3 марта 1980 года, похоронена в Москве на Даниловском кладбище (16 уч.).


Cтихотворение Надежды Павлович

                                   
                    ***

Извечную печаль таит в себе природа,
О, смуглый лик луны над вырезом дерев
И звезд едва мерцающий посев
На черноземе тучном небосвода,

И белый камень в серебре полей,
Невыразимые таящий думы,
И моря шум тревожный и угрюмый,
И слезы на листве упругой тополей!

И, если ветерка проносится дыханье,
Как эхо музыки незримых сфер,
Лишь призрачный господствует размер
Над хаосом неясным содроганья.

И музыка сама — не есть ли только звук
Косноязычных слов, невоплотимых мук
Первоначального молчанья?                         


Могила Надежды Павлович


фото Двамала, ноябрь 2013 г.

фото Двамала, ноябрь 2013 г.



Ещё стихи Надежды Павлович


                     У забытых могил...
	                               Ал. Блок
          ***		            

Я не знала лица страшнее
И не знала прекрасней лица...
Так и будешь над жизнью моею
Ты стоять и глядеть без конца.

И куда ни пойду — остановит
Твой суровый голос — меня,
То ли звуком тоски и любови,
То ли черным ожогом огня.

Чтоб не слушала речи земные,
Ты покрыл меня тяжким плащом,
Не глядела б в глаза молодые,
Заслонил высоким плечом.

И не перстень на палец, а крестик,
Улыбаясь, ты мне подарил,
Чтоб навеки уснули мы вместе
Под травою забытых могил.




            ***

Судьбе, душа, не прекословь,
Боролась с нею ты немало.
Огромным зимним солнцем встала
Последняя моя любовь.

И льды молчат, молчит она,
Но в блеске все необозримом;
Морозным паром, светлым дымом
Вдали курится тишина.




            ***

Спишь с открытыми глазами,
Неподвижен слепнущий твой взгляд,
И поет, и плачется над нами
Красной птицей налетающий закат.

Или эти песни только снятся
	И моя любовь?
Но лучи порхают и кружатся
И живая каплет кровь.

Что с тобой мне и с любовью делать,
	С трудною моей?
Непробудно спишь и сердце онемело
Много, много дней.

Если разбудить я не сумею,
	Что ж! Прости!
Ты, душа, тоскуя и немея,
В тот закат лети...




            ***

Недобрая ночь с недоброй тоской;
Косматое небо встает над рекой,

И бродит, и стонет, и свищет мороз;
По пояс Исакий в сугробы врос.

И черным комком у церковных плит
Лежишь ты, жизнью и Богом убит.

Твоя чистота никому не нужна,
И песня твоя никому не слышна,

Да, верно, и не было той чистоты,
А песни своей не запомнишь и ты.




            ***

Ты возникаешь предо мной,
О муза, ангел мой убогий,
И пыль клубится по дороге,
И ветер ходит вышиной...

Но кто поймет очарованье
Твоих по-детски крупных рук
И складку губ, таящих звук
Неисцелимого страданья?



            ***

Песня моя. Вьюга моя.
	Северные края.
И шпал пробег, и спящий бор,
	И твой обжигающий взор.

Ты не гляди в глаза мои
	И не ласкай меня.
Запели дикой вьюгой дни,
Смотри, уплыли все огни
	В пустынные поля...

Моя звезда, мой поезд, мчись.
	Нет станций на пути,
И если вскрикну я: «Вернись!»
	— Не слушай и лети.




               ***

Только солнце знает радость,
Только птицы славят Бога,
Только ветви крестным взмахом
Осеняют нам дорогу.

Ни приветствовать любимых,
Ни советоваться с братом,
Вера скрыта, церкви срыты,
Тельный крест в одежде спрятан.

Но душой освобожденной
Отрываясь от земного,
Мы, встречаясь, чертим рыбу
Символ имени Христова.




               ***

Мы пришли от великой печали,
Все свое растеряв в суете.
Мы и подвигов не совершали,
На молитве ночей не стояли,
Забывали порой о Христе.
Слишком светлых чертогов не надо
Для давно огрубевших сердец.
Не под окнами райского сада,
Только нам постоять за оградой
И к ногам Твоим пасть наконец.
Ради этого только мгновенья
Мы к Тебе, задыхаясь, брели,
Мы — последних времен поколенье,
Ослепленные дети земли.




                             Вячеславу Иванову

Под небом Италии неколебимым,
Учитель милый, не забудь,
Как рвется ввысь Кремля израненного грудь,
Как все заволокло багрово-синим дымом.

И звуки Дантовских торжественных терцин
Не заглушат напева русской речи,
И в Дантовом аду не те ли ветер мечет
Листы, что кружатся среди степных равнин.

Под небом Италии расплавление синим
Студеную дрему северных рек
Вспомни! — и льды мы родные раздвинем
И будет солнце в черной заре.

Блистают средь ада врата исхода.
Непрочен мятелей холодный покров,
Прекрасней волны Средиземной гул ледохода,
И воздушная сеть облаков.




                            СВЕТ

Он в вечности сказал: “Да будет свет!”
И хлынул свет на миллионы лет
Не первых звезд, не солнца, не луны,
Не отраженный свет морской волны, —
Ликующий и первозданный он
Был целою вселенной отражен.

    И мы с тобою носим этот свет,
    Им человек с рождения одет,
    Но мы его волочим по земле,
    Но мы его теряем в нашей мгле,
    Вне света — ночь кромешная и мгла —
    Куда же ты, душа, моя зашла.

Землетрясенье... рушатся дома...
А свет в тебе не есть ли тоже тьма?
Но не себе я верю, но лучу,
Его я помню, плачу и молчу.



                      ГРАНЬ

Как рябь речная — праздные слова,
Болит от их мельканья голова.
И камня, позабытого на дне,
Не разглядеть в сердечной глубине.
Но слышу я: “Умолкни, перестань!
Перед тобой невидимая грань”.

    За этой гранью ужас тишины,
    И наши недосмотренные сны,
    И наши сокровенные дела, —
    О меры милосердия и зла,
    И все, чем ты, душа моя, жива.

Там наши настоящие слова,
Не рябь речная, а морской прибой,
И каждый встанет там самим собой,
И только там я вспомню и пойму
И поклонюся Богу моему.




                   ПОДВИГ

О, если к подвигу душа тебя зовет,
Твой подвиг здесь — чуть видный переход
Над пропастью хулы и отрицанья
И чистая звезда самопознанья.

    Нет пламени пылающих костров.
    Но пламя есть тебя клеймящих слов,
    И холод незаслуженный глумленья —
    Страданье детское и взрослое терпенье

Не отрекись! — Вот подвиг наших дней
И свет, и путь простой души твоей.




            ***

Книга о тихом Китеже-граде.
В углу Богоматерь блистает над нами,
А в мертвом, в потерянном, в слепнувшем взгляде
Все то же родное и темное пламя...

И снится, и снится, и бродит по дому тревога...
Куда мне бежать, дорогие, ослепшие очи!
Далеко от мира и даже далеко от Бога
Дыханье вьюжной серебряной ночи.




            ***

Берегом, берегом, с разбегу,
Туда, где в буране ослепли дома,
Где в день и в поле осыпается снегом
Зимних дерев буревая кутерьма!
В домике старого лесничего
Жарко топят печь.
От говора огня, как от говора птичьего
Ни ходить, ни сесть, ни лечь.
И поет огонь
О том,
Что метельный конь
За окном.
На узде коня
Алая звезда,
Что уедешь среди дня,
Не вернешься никогда.




              ***

Ушедший друг с разбойником в раю,
Я к ним иду тропой небесной сада,
И прежние деревья узнаю,
И луч, где веет вечная прохлада.

Мне лев подставил золотой хребет:
“Погладь меня! Я тоже тварь земная,
И травы мне годятся на обед”.
А рядом с ним пасется лань ручная.

Такой мне сон приснился в этот день
Бессмертного преодоленья гроба.
Пускай лежит вчерашней ночи тень,
Пускай в сердцах отчаянье и злоба.

Но есть черта — к ней приникаешь ты,
С раскаяньем, надеждою и верой
И жаждешь тишины и чистоты,
И дух тебе дается полной мерой.

Иди! Дыши! И узнавай свой сад,
Где ни одна дорожка не забыта,
Где звери и деревья говорят,
И с ними ты в одно дыханье слита,

Где все поет Осанну и хвалу
Воскресшему, Восставшему, Родному,
И плачу я в земном своем углу,
В томленьи по утраченному дому.




                        ПУТЬ

Не наказывай страхованьем,
Не томи тоской и молчаньем,
Весь огромный мир предо мной,
С непрочитанными уроками,
И с прорехами, и с попреками,
С чернотою и белизной.

    Я еще тоски не осилила,
    Я и слез своих всех не вылила,
    Но забрезжил мне чистый Свет,
    И пошла я, ему покорная,
    И пошла я тропинкой торною,
    Самой горестной из планет.

Но гора передо мной расступилася,
Заревою весенней алостъю
Трепеща горел небосклон,
И над нашей беспомощной бренностью,
Светлым знаком любви и нетленности
Был сияющий Крест вознесен.
У Его золотого подножия
Наше кончилось бездорожие,
Навсегда снята тягота,
И в блаженной стране покаяния
Нам дано живое касание
Обагренной ризы Христа.




            ***

Поставь свечу перед Казанской
И больше сердца не тревожь!
А помнишь ночь, напев цыганский,
Боль, отвращенье, скуку, ложь?

Но чистотою негасимой
Сияют первые снега;
Морозные ложатся дымы
На скованные берега.

И все прошло. Лишь в темной церкви
Мерцает малый огонек,
Лишь черные осыпал ветви
Уже не тающий снежок.

Гори, свеча, — моей молитвой,
Гори, пока достанет сил,
Чтоб милый друг пред поздней битвой
Свою тревогу погасил...




                   ***

Горький дар покаяния
Всех он слаще даров
Пусть несет он молчание,
Став границею слов.

Пусть явил он ничтожество
Нашей меры земной
И грехов моих множество
Положил предо мной.

Даже самое белое
До конца не бело.
Все, что в жизни я сделала,
Не алмаз, а стекло.

Но приходит Спасающий
Не к Небесным Святым,
Этот Свет немерцающий
Сходит к людям простым.

И когда Он спускается
В скудный мир маяты,
То душа откликается
У последней черты.




            ***

Когда стихии запредельной
Тебя касается крыло,
Прижми покрепче крест нательный,
Чтоб было на сердце светло.

Прислушайся к далеким зовам! —
Ребенка так не кличет мать!
И оглянись: а ты готова
На это слово отвечать.

Я об одном молю: в сознаньи
Позволь мне встретить смерть мою,
Чтоб вздох последний покаянья
Стал первым вздохом в том краю.


       Стихи Надежды Павлович с
http://slova.org.ru
и из других источников


На Главную страницу О сайте Сайт разыскивает
Ссылки на сайты близкой тематики e-mail Книга отзывов


                              Страница создана 5 декабря 2013 г.      (160)