Еращенко Виктор Степанович (1947-1989)


Виктор Еращенко
      Поэт. Родился 17 января 1947 г. в порту Маго Николаевского района Хабаровского края. Жил в Хабаровске. Закончил заочное отделение Литературного института им. Горького. С 1979 г. член Союза писателей СССР. Работал в Дальневосточном отделении ВААП, редактором на Хабаровской студии телевидения, заведующим литературной частью театра драмы. Публиковался в коллективных сборниках Хабаровска, Владивостока, Москвы, в альманахе «День поэзии», в центральных и периферийных журналах. Первый сборник «Стихи» вышел в 1975 г. Последующие книги — «Лепестки в колодезной воде», «Отраженья», «Мир просторен», «Купель». В. Еращенко писал также фантастические рассказы (публиковались в альманахе «На Севере Дальнем»).
     В.С. Еращенко трагически погиб 6 апреля 1989 года (убит уголовником). Похоронен на Центральном кладбище г. Хабаровска (1 уч.).



Cтихотворение Виктора Еращенко

                                   
                              *** 

Я должен уходить. Меня уводит прочь
Ночь, старая колдунья,
Чтоб жизнь мою забрать и в ступе истолочь
И прах с ладоней сдунуть,
                  Но на дне 
Лежат в ночи такие самоцветы,
Что мне себя не жаль. Огнем кометы
Иду сквозь ночь, сжигая плоть свою,
И возрождаюсь нехотя к рассвету
И своего лица не узнаю.

                                                  1980                              


Могила Виктора Еращенко


могила Виктора Еращенко, фото Алексея Карлина


Ещё стихи Виктора Еращенко


                           *** 

Нет, вы представьте, это же смешно! 
Когда во гробе, в кружевах бумажных, 
Я упльшу, величественно-важный, 
Вы без меня откроете вино... 
Нет, вы представьте, это же смешно!
Умру не я, мои пределы мнимы, 
Я мог бы жить не с вами и не так, 
Тепло моих невстреченных любимых 
Возьмут другие в сонных городах, 
А мертвецы за каменной оградой - 
Как близнецы - в желаньях и правах. 
Смешная схема, жалкие обряды, 
Случайность дат в надгробных письменах! 
Послушайте, примите, не тоскуя, 
Всю эту блажь могилок и оград. 
Я, может, умер десять лет назад 
А, может, вас еще переживу я! 

                                    1985 


                          *** 

Зачем я проснулся? 
На белой стене 
Неяркие тени плывут в тишине. 
Ты спишь так спокойно,
Уткнулась в плечо, 
Родное мне тело от сна горячо. 

И плачу я тихо 
Над горем своим. 
Что был я с тобою неверным и злым. 
Я буду хранить тебя, 
Вечно любя, от ветра, 
               от холода 
                      и от себя. 

                                 1977
 

                          ***

Я гляжу на снег
и думаю: ведь и мое согласье - 
оно не вечно. Слабо, незаметно 
я ощущаю приближенье снега, 
дождя, тумана. Эти ощущенья 
мне вовсе не мешают исправлять 
задвижки и насосы, отделять 
пропан-бутан от сероводорода, 
и по ночам, с завода приходя, 
баюкать сына. 
Но минует время, 
состарят кожу ветер и мороз, 
и будут ныть суставы «на погоду» 
и старый-старый шрамик под виском.
 
И это будет - эхом дальних звезд 
вращений, взрывов. Странный механизм 
продолжит жизнь неясную свою, 
а мой - сотрется. Он еще так слаб, 
короткий век, отпущенный ему, - 
есть только проба на пути огромной
к невидимой и неизвестной цели, 
и потому - до самого конца - 
единствснное, что имеет смысл, - 
твое земнoe маленькое дело: 
быть может, наши общие дела 
важней, чем мы себе их представлнем. 

                                      1977 
 


                                  ***

Амур в сиянье дня. Давно ли по нему 
Скользнули  те челны, которым "подвиг" имя? 
Ты этот пенный след не видел - почему? 
Ты свой среди своих, ты вырос со своими, 
А вместе - где слабы и что не сотворим? 
Звучало так в волне и далью вопрошалось. 
И где-то вдалеке маячил третий Рим, 
И сказочная Русь из воздуха соткалась. 

                                       1977   


                                   *** 

Я помню легкий, плавный путь
И подступающую бездну, 
Куда рассудок нежный, трезвый 
Еще не в силах заглянуть. 

Я помню черный листопад. 
И вдруг, еще не понимая, 
Ушел от гибельного края - 
Куда? Наверное, назад. 

и вновь раскрылись нсбеса 
Так широко и неустало -
Но что здесь делать? Паруса 
Шить из какого матерьяла? 

Но с каждым утром все теплей 
Дыханье летнего восхода
И манит вечная работа
Незавершенностью своей. 

                             1980 
 
                             
                          *** 

Одесную был мрак и ошую, 
Лишь ночное свеченье тропы, 
И не знать бы, чей облик ношу я, 
В сердце робость и руки слепы. 
 
Но нахлынули скорбно и сладко 
Имена твои купно и врозь: 
Диво, Лада, ведунья, русалка, 
Берегиня сребристая, Рось. 

И лучи потекли от восхода 
Сквозь тебя - как бы через врата -, 
Возрождающей памятью Рода 
Оживляя и множа цвета. 

Дочь весенняя, влага, богия, 
Моря синего праздничный сон, 
Дева юная, Рось, берегиня, 
Лунный холод и жертвенный стон. 

                                 1985 


                              *** 

Наивным людям прошлой эры 
Была Вселенная дана, 
Для них космические сферы 
Звучали близко - как струна, 
И тайна жизни ощущалась, 
Как недосказанность в родне, 
Ночное небо умещалось 
У человека на ступне, 
Аккорды, формулы, монады, 
Душа и космос - все одно. 
Но 
  прорубили космонавты 
Во тьму предвечную окно, 
И хлынул мрак, и мир стал узок, 
Спустившись к быту из мечты, 
Все больше тяжесть перегрузок 
На каждом метре высоты, 
Догадки прежние забыты 
И не доступны до поры 
За внешней линией орбиты 
Неисчислимые миры. 
Хлебнув глоток от новой эры, 
Осуждены мы, может быть, 
В пределах Марса и Венеры 
Столетья жизни проводить, 
И В небо, замкнутое глухо, 
Всей прошлой памятью родства 
Шептать, как в раковину уха, 
Свои призывные слова. 

                            1986 



                               ***

Мы былиники, искатели - за это 
В сибирской родине смешалось сто кровей: 
Казачья вольница, протест интеллигента
И думы тайные крестьянских сыновей. 

Забросить вотчины, хлебнуть тоски таежной, 
Смутиться тяжестыо нажитого добра - 
От ссыльных прадедов, от калик перехожих, 
От темных заповедей Дона и Днепра. 

Мы повторяемся от века животленна 
Осанкой, жестом ли, глаголом старины, 
Мы были сказкою - ее самозабвенно 
Под смертной вьюгою шептали бегуны. 

Какие жалобы, свободен и богат я, 
И, взглядом пращура смотрю через века. 
Ты не примеривай, оставь чужое платье 
До града Будова дорога далека. 

                                    1986 
                           
                                

                                ДОМОЙ 

и вновь на палубе стою. Кого найти в родном краю, 
Кого, единственного, близкого, увидетъ? 
Волна вечерняя крепка, и громоздятся облака, 
Скользя, шатаясь, словно в школьной пирамиде. 

Вперед, сквозь пену встречных вод, неторопливый теплоход 
(А лампы створные то вспыхнут, то погаснут), 
В те баснословные года: дружина «смирно» в два ряда, 
И черный низ, и белый верх, и красный галстук. 

Пройти вдоль строя, посмотреть - как будто стекла протереть. 
Но глубже сумерки, и качка бортовая. 
Волна все круче и бойчей, закат на циркуле лучей 
Слегка вращается - смыкая, отсекая. 

Привет! Откуда? Двадцать лет! Кого-то жаль, кого-то нет.
А этих - помнишь? Как, не знаться со своими?! 
Вот берег: глаз не оторвать - но всех ли нужно узнавать, 
Но всем ли руки подавать - зачем, во имя?.. 

Есть этот абрис вековой от скальной сопки до кривой. 
Есть эта линия от кладбища до ёма, 
И ветер, выкормленный здесь, летит как радостная весть, 
Гудит - по званию ли честь - и я здесь дома. 

                                                                    1989 

       Cтихи из книги "Избранное",
подаренной мне (Двамалу) А. Карлиным (Хабаровск)




На Главную страницу О сайте Сайт разыскивает
Ссылки на сайты близкой тематики e-mail Книга отзывов


                              Страница создана 15-16 апреля 2009 г.      (09)